Что общего у россии и ирана?
На этот раз она экранизировала запрещенный на ее родине роман «Женщины без мужчин», написанный Шахрнуш Парсипур, еще одной иранской диссиденткой, получившей срок за свою литературную деятельность. Фильм рассказывает о военном перевороте в Тегеране в 1953 году: все происходящее мы видим глазами четырех женщин, каждая из которых не только присоединяется к революционному движению, но и заново открывает собственную сексуальность.
Сегодня многие художники снимают кино. Чем вызван этот переход в другое искусство? Я решила попробовать себя в другом, более свободном пространстве. Кино намного демократичнее, чем современное искусство, которое все больше сводится к рынку и коллекционированию. В том числе и по этой причине оно теряет содержание. В кино, конечно, тоже крутятся немалые деньги, но вместе с тем оно доступно каждому и не становится ничьей собственностью. Его невозможно приватизировать в той степени, в какой сегодня приватизируются объекты современного искусства.
К тому же я всегда вдохновлялась кино, вернее, одним режиссером —Тарковским. Он для меня воплощение художника. Я впервые посмотрела его картины на ретроспективе в Линкольн-центре. Ходила туда каждый день, и каждый раз у меня было ощущение, что я рождаюсь заново. Один известный режиссер как-то сказал мне, что есть особые фильмы, о которых нужно помнить, когда точно вы их посмотрели: надо записывать день и час просмотра, потому что после них ваша жизнь никогда уже не будет прежней. После многих разочарований Тарковский вернул мне веру в искусство, в то, что оно способно быть глубоким, говорить о сути вещей. Никакое другое искусство на меня так не действовало. В России есть такой термин —тарковщина, то есть плохое подражание Тарковскому, который в принципе не поддается копированию...
